ищу тебя: нужныекартавнешностистаи и общностифак etcо круге II
«...Следы сверхъестественных сил обнаруживают себя чаще, чем хотелось бы людям разумным и просвещенным. Из доисторических времен выползают химеры, которым поклонялись наши предки много столетий назад. С низких небес роняют на нас хлопья пепла режиссеры нашей судьбы. Они скрываются под нами, над нами и среди нас до тех пор, пока мы не устремим взгляд прямо в их лукавые очи...»
— Что у тебя внутри, хотел бы я знать?
— То же, что у всех. Кровь и требуха с душой вперемешку.

home'ostasis

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » home'ostasis » приемная » Ахав | м


Ахав | м

Сообщений 1 страница 2 из 2

1

http://forumfiles.ru/uploads/0016/ce/0e/282/t74257.jpghttp://forumfiles.ru/uploads/0016/ce/0e/282/t88559.jpghttp://forumfiles.ru/uploads/0016/ce/0e/282/t45430.jpg

ахав — 18 — китобои
nikolay komyagin

no maker made me;
everything i believed has died so silently,
now i live on a wire chasing shadows –
my mind is tired, but my heart’s too stubborn to let go.


[indent] 'выдержки из святого домовского писания

«дети взрослеют слишком быстро. когда я пытаюсь вспомнить своё детство, вспоминается мало. или просто не вспоминается. дети взрослеют слишком быстро. надо это запретить. запретить взрослеть.»

Ахав запрещает китобоям взрослеть потому что это правильная вещь;
Ахав запрещает китобоям взрослеть потому что он их отец_сын_святой_дух (по мнению собственному);
Ахав запрещает китобоям взрослеть потому что его собственное детство перетиралось в костную муку при каждом столкновении чужого острого локтя с ребрами.
Ахав сам себя сделал, – или, по крайней мере, так считает, — а потому имеет право рассказывать другим, как им жить: он не только пережил, перетерпел, перерос, он стал царем земли израильской, а это чего-то да стоит;

вероятно, что стоит всего

он смотрит в зеркало и не видит себя; он, кажется, не повзрослел но мимикрировал, приспособился – то ли как хамелеон, то ли как кто-то еще. хамелеоны одним уважение вызывают – у них кожа одна на всю жизнь. у Ахава – слой поверх слоя, с годами приросли намертво. попытайся снять, как шелуху с луковицы – наткнешься только на чужие слова, лентами обвивающие скелет, нарастающие на него плотью: Достоевский, Сартр, Шекспир, Барри, Левий Матфей; множество имен, лиц, судеб, ни одна из которых не принадлежит Ахаву. он смотрит в зеркало и не видит себя – может, потому и питает такие нежные чувства к книгам. наспех закрывает переплетами, как доспехом, бреши в самом себе, не давая плотной вязкой подреберной темноте, тупой звериной злобе никогда и никем не любимого ребёнка, просочиться наружу и стать достоянием общественности. не их дело, знаете ли. пока остальные наслаждаются хорошо поставленным, годами репетируемым спектаклем в его театре одного актера, внутри Ахав – месиво из идеологий, опасений_страхов (никто никогда не увидит никто никогда ты понял?), чужих голосов. месиво, не понятное даже ему. он не самобичуется и не носит вериги, и ближе к чему-то большему стать не пытается, но, глядя в зеркало, вечно смаргивает и поспешно отворачивается, а потом выпрямляется, стискивает зубы до боли и смотрит еще раз. сомневаться нельзя, иначе не останется ничего примечательнее этого немощного тела, а этот сценарий всегда был его самым страшным ночным кошмаром.
а кошмаров тоже нет. не здесь и не теперь – остались с кем-то, кто Ахавом не был, вплелись мирно и естественно в сеть издёвок и кровавых разводов на эмали раковины. этот «кто-то», должно быть, так никогда и не вернулся из Могильника; Ахав родился из его праха и воспоминаний, и все, что осталось ему в наследство от мальчишки-калеки, являющегося ему тенью самого темного угла  – ярость да аллергия на гарпий, не лечащаяся ни одним медикаментом. кто-то умер; да здравствует…

Ахав запрещает китобоям взрослеть, преподает свою-но-не-свою философию бесцветно и монотонно, намеренно превращая лоскутное одеяло позаимствованных откровений в выцветшую белизну савана; Ахав старается быть им хорошим покровителем и жесткой хозяйской рукой одновременно – это замедляет распад его личности, удерживает разрозненные кирпичики, точно цемент. это важно, потому что царь Израиля – самый страшный лицемер (И-у-да! но имя чужое не может быть ругательством, не в этой стае) среди китобоев. иногда он пытается понять, любит ли их – своих верных грустных китят, последователей культа, инквизиторов, святых; и вечно приходит к выводу, что своих детей любить нельзя – в них слишком много тебя самого. и все же даже без любви он им странно верен. даже без любви он боится их потерять – случайно, ненамеренно.
а узнают – разочаруются, разбегутся, отрекутся. и к чему тогда все усилия, к чему—
рыцари круглого стола смотрят на него иногда, того не замечая, как на мессию, явно с кем-то из того же спектакля, но совершенно на него не похожим, путая (тот, кого они хотели бы видеть своим предводителем, в силах только быть подвешенным на вбитых в ладони гвоздях).
но какая, в сущности, разница, есть ли бог, если мысль о нем важнее него самого?

легенды

В Доме об увечьях либо шутят с кривой ухмылкой на край рта, либо замалчивают, втайне надеясь, что оно ускользнет от голодных взглядов. У Ахава не было выбора — если костыль можно спрятать за спиной, то что делать, если у тебя ниже левого бедра — гребанная пустота, автоматически делающая тебя слабее всех остальных? В детстве Ахаву приходилось нелегко. Вы когда-нибудь пробовали спуститься по лестнице вниз на одной-единственной целой ноге, когда мимо вас нарочно снует свора гарпий, толкаясь плечами-локтями-коленями? Сколько раз они вырывали из его рук костыль, отправляя в полет до нижних этажей, и оттесняли к стене, где не за что ухватиться; сколько раз в бессильной злобе Ахав сдирал костяшки в кровь, мечтая поменяться с ними телами хотя бы на мгновение?
Их было больше, а он был уязвимее и беззащитнее; сколько ни тренируй силу духа — сложно противопоставить что-то жадной, голодной до чужой боли толпе. Положа руку на сердце, можно сказать, что Ахав стал тем, кем он является, благодаря малолетним ублюдкам, считающим, что им все на свете можно. Но сам он привык считать, что сделал все сам. И смог в первый раз дать сдачи задолго до того, как Пауки поставили ему протез.
Ахав — один из не многих китобоев, которым пришлось довольно рано попрощаться с идеалами книжного детства. Сам по себе он недоверчив, замкнут и даже несколько отрешен, пока не нужно встать на защиту слабого. Ахав бешено любит книги — пусть даже те, которые он давно перерос — он пьет их залпом, напитывается чужим красноречием до упора, чтобы однажды обрушить его на чужие головы. В отличие от Орфея, все его откровения — заимствованные. Впрочем, умело пересаженные в холодную домовскую почву. По крайней мере, этого хватает, чтобы держать китобоев в узде.
В Доме побаиваются проповедей Ахава и его самого. Из озлобленного мальчишки вырос не менее озлобленный подросток — с черствым сердцем и черно-белым представлением о мире. Ахав из тех бешеных фанатиков, которые готовы сражаться за веру огнем и мечом, невзирая на сопутствующие жертвы. Поэтому грань между рыцарями добра, которыми считают себя китобои, и спевшейся бандой очень тонка и хрупка. С некоторых пор Ахаву перестали переходить дорогу даже гарпии, хотя, на первый взгляд, сам он ни капли не изменился.
Ахав знает, что грубое рукоприкладство — не метод. Куда действеннее работает сила всеобщего осуждения, приправленная чувством вины и сомнениями в себе.
Вожак китобоев всегда знает, что сказать, чтобы гарпун пробил не только горло, но и сердце.

//

- Ахав нетерпим: к уродству моральному и физическому, к неприглаженной действительности, к колющей глаза правде; чем сильнее он путается и разочаровывается в самом себе, тем радикальнее и жёстче становятся его проповеди, тем сильнее затягивается незримая петля ошейника на шеях его драгоценных китобоев;
- страдает от приступов агрессии, тщательно подавляет их, очевидно, надеясь однажды переварить и забыть, но пока это самоистязание результирует только в нервный тремор рук;
- обвешивает шею и запястья гремящими цепями, ни в коем случае не позолоченными – заковывается в доспехи; иной раз будто бездумно-случайно одаривает кого-то из китобоев одной из своих побрякушек, но выбор всегда осмысленный, и более значимого знака благосклонности придумать сложно;
- маниакальное отношение к личной гигиене: не выносит чужих прикосновений, держит дистанцию, после случайных столкновений кожа-к-коже оттирает фантомные следы чужих рук с мылом до явственного жжения;
- личный артефакт - нож с лезвием длиной с ладонь и костяной ручкой, отбитый в свое время у кого-то из гарпий; никогда не пускался в ход ни для чего, включая даже чистку яблок, но, возможно, ждет своего часа.

[indent] 'внешность асоциальная/личина/возможности

на Изнанке нелеп непропорционально длинными конечностями и ростом под два метра. кожу покрывают цитаты давно умерших людей, сворачивающиеся в круги и петли; сам же Ахав не слишком разговорчив, губы его срослись в бледную полосу, напоминающую старый шрам, и самый красноречивый жест, на который он способен - раскрыть собственную грудную клетку голыми руками и продемонстрировать абсолютную пустоту на месте сердца. не чувствует ни боли, ни холода, ни голода, но даже и близко не неуязвим.

[indent] 'наружная информация
[indent] средство связи: вк, либо пнуть идальго чтобы он пнул меня

Отредактировано Ахав (Apr 27 2020 05:57 pm)

+18

2

https://funkyimg.com/i/31gFU.png

Следы сверхъестественных сил обнаруживают себя чаще, чем хотелось бы людям разумным и просвещенным. Из доисторических времен выползают химеры, которым поклонялись наши предки много столетий назад.  ...Они скрываются под нами, над нами и среди нас до тех пор, пока мы не устремим взгляд прямо в их лукавые очи. И тогда они, обнаруженные, на мгновение обретают плоть и погибают, но в предсмертных конвульсиях рвут окружающий мир, который по праву считают своей игрушкой...

Привет всем выкидышам, недоноскам и переноскам… Всем уроненным, зашибленным и недолетевшим! Привет вам, "дети стеблей". Теперь, когда первый шаг через порог сделан, осталось уладить несколько формальностей. Итак, следуйте за мной.

После кабинета Маламута обязательно сделайте общее фото на документы и заверьте личное дело. Чтобы миазмы Наружности не проникли внутрь, настоятельно советуем избегать любого ее упоминания. Отношения с состайниками и другими обитателями Дома вы можете выяснить здесь, а найти зверя на ловца - дальше по коридору.

Ждем вас в Коф. на чашечку чая в любое время дня и ночи. Хотите бесплатный совет? При себе лучше иметь что-то острое, а личные дневники - хранить у сердца.
https://funkyimg.com/i/31gFV.png

0


Вы здесь » home'ostasis » приемная » Ахав | м