ищу тебя: нужныекартавнешностистаи и общностифак etcо круге II
«...Следы сверхъестественных сил обнаруживают себя чаще, чем хотелось бы людям разумным и просвещенным. Из доисторических времен выползают химеры, которым поклонялись наши предки много столетий назад. С низких небес роняют на нас хлопья пепла режиссеры нашей судьбы. Они скрываются под нами, над нами и среди нас до тех пор, пока мы не устремим взгляд прямо в их лукавые очи...»
— Что у тебя внутри, хотел бы я знать?
— То же, что у всех. Кровь и требуха с душой вперемешку.

home'ostasis

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » home'ostasis » приемная » Идальго | м


Идальго | м

Сообщений 1 страница 2 из 2

1

[icon]https://funkyimg.com/i/2ZwDN.jpg[/icon]

http://forumuploads.ru/uploads/0013/d7/4e/42/25485.jpg http://forumuploads.ru/uploads/0013/d7/4e/42/12246.jpg http://forumuploads.ru/uploads/0013/d7/4e/42/57916.jpg
Идальго — 16 — китобои
jake cooper

fuck it all I came from nothing. i'm something from nothing.


[indent] 'выдержки из святого домовского писания

Пройдёшь и не заметишь. А если не пройдёшь, то заметишь: щепоть сыпучих родинок на лице, блики пирсинга и перманентное охуение от жизни, которое тут же берётся под контроль. Щербинка между зубами пропускает шепеляво-шипящее 'с' и 'ш', горько-табачную струю и лезвие ножа, которое, при желании, можно провернуть вокруг до кроваво-эмалевой каши. Желания такого не испытывает.  Мягкая, карандашная тень в русых, нечёсаных волосах. Глаза, как калейдоскоп: голубой в серый, серый в зелёный; водянистое нецветие или густой аверс зрачка во всю радужку. Едкая усмешка, изламывающаяся в имбицильную улыбочку, потому что в голове уже что-то там 'пошучено' и в озвучивании не нуждается. Шуршащий смех. Тёмный, рано прокуренный голос.




—√V——^√\— ——^√\^√\________




— ты не посмеешь,

У Хиросимы — острая аддикция. Хиросима — адреналиновый торчок. Возможно, он страдает тугоухостью и на выходе слышит : ПОПРОБУЙ. ЭТО. НЕМЕДЛЕННО.

В ушах птичий клёкот состайников — жри жри жри — настырный пульс на чужой шее попадает в гильотину зубов. Кровь тёмная и густая, патокой льётся в глотку. Шкура требует усердной работы челюсти — гарпия свежует наживую. Подобие рудиментарного здравомыслия позволяет надкусывать плоть тут, там и здесь и не прокусывать ярёмную вену. Хиросима отплёвывается. На вкус как падаль. В щербинке между зубами застревает фрагмент кожи (новая деталь для доски гарпийских трофеев).

— вкусно, — в его глазах сытая поволока. в чужих — пульсирует боль.

В анамнезе — годы патологической деградации. Месяцы встреч кулака и чьего-то незащищённого нежного брюшка. Недели хрустко ломающихся костей и выклеванных гарпиями ногтей.

Хиросима — ядерный гриб, вспыхивающий спорадическими световыми пятнами. Хиросима — эпицентр взрыва и ударная волна. Ему тринадцать и он видит, к чему всё идёт: к ковровой дорожке цвета свежепущенной крови. Прямиком до кладбища. Он слишком долго (вечно) в стенах Дома, чтобы эксплуатировать жалость — функция заржавела от неиспользования. Слабых не жаль. 'Маминых деток', пряно пахнущих Наружностью, не жаль. Никого не жаль.

Кроме этого. Этот пахнет будто вылупился из яйца, как и все гарпии. Будто изгваздался в гнездовище, вымарался в скотстве и нечувствительности к морали. Собрал на своей шкуре стайные запахи. От него несёт подвздошной гнилью — свой. Хиросима выкусывает мякотку с предплечья — на вкус та же дичь — гарпия. Губы Хиросимы перетирает в фарш от тяжёлой руки наружной детки. Хиросима сплёвывает багряный сгусток третьей отрицательной под ноги выродку, а клеймящее 'Ш'ива' — прямо в шакалье лицо напротив. Каркающее 'Шива' птенцов вытесняет ошметки наружной грязи из стайной комнаты.

— не, я на эту церебральную еблю не подписывался,

Но слово вожака не то, чтобы легко проигнорировать. Хиросима на свою голову случился крёстным, теперь, по-ходу ещё и фее(й)м. Заточки из зажигалок, 'зубчатые перчатки' с закалёнными гвоздями, кастет из терки, украденной на кухне — пиздюк схватывает на лету и скалится всякий раз, когда приносит кровавой добычи больше, чем навязанный гуру. Хиросима различает ровное дыхание ночью, когда птицы спят. Чувствует затылком прицельный взгляд, когда их, взглядов, с десяток наберётся на Перекрёстке. Слышит именно его сип, стон, рвотный позыв в общей рукопашной свалке.

— блядь, — признаётся тоскливо, — скорешились.

Ему четырнадцать и Дом всё чаще выкидывает гарпий по_ту_сторону. Потому что аппетиты пернатых тварей давно превосходят возможности интерната. Изнанка — это поток драгов из хтонического ужаса, чужой агонии и славных-славных пыток. Изнанка толкает в вены-артерии чистый кайф от созерцания глянцевого ливера, который исходит паром. Хиросима растворяется в изнаночной дури до потери человеческого облика.

— невкусно,

Это случается здесь или там: украденный его щербатой пастью кусок плоти утрачивает сладость. Разочарование оседает на нервах. В протухшее, плотоядное нутро сыплется доза здорового скепсиса и в ту ночь, после изнаночной охоты, окончившейся первой для него, чьей-то неподдельной смертью, он снова и снова смывает в толчке что-то нездешнее, трупно-приторное. Он уверен, что в сливе закручивается его-не-го лицо. В зеркале отражается кто-то, вернее, что-то, чем он стал — многорукое чудовище, пожирающее самое себя. Обезличенный легион и формальное Ничто.

Дети в Доме взрослеют рано. Хиросима теперь часто встречает стариков в телах подростков.
Встречает действительно взрослых, не тех полунаружных Ящиков, Пауков и Воспитателей, а ровесников, для которых стайные распри становятся незначительными на фоне чего-то большего. Хиросима становится слишком наблюдательным, нездорово любопытным. Дерзким настолько, чтобы Изнанка проверила его на вшивость и потеряла в лабиринтах своего потустороннего чрева. Он разменивает год жизни полоумного бродяги, изо всех сил цеплявшегося за то и дело ускользающую жизнь, на две недели тотального выпада из Дома (пёс его знает, как гарпиям удаётся отмазывать птенца от Могильника).

УХОДИ

Если не сейчас, то уже никогда.

Его не искали. Но нашли. И это был не Соловей. Не вожак.

Он познаёт себя ничейным и это проявляет что-то неумолимое.

Что он такое? Пробует на зуб смутные, новые эмоции, облекает их в мысли, нанизывая каждую находку на тревожно пульсирующую венозную нить: пушечное мясо, птенец-уродец, вылупившийся не в масть, неловко топчущийся на осколках скорлупы и ощущения самости. Поверхностный и никакой. Так и будет, покуда его закручивает в центрифуге гарпийских игрищ. Это мог бы быть экзистенциальный выхлоп, если бы Хиросимой не двигал инстинкт выживания. Он хочет выжить, а не ассимилироваться с птичьим племенем до потери самоидентификации. Но чтобы выжить, нужно бы для начала разузнать, что там за привычным спектром — багрянец-тень-тьма?

Он не слышит больше ни хищных криков состайников, ни отрезвляющего голоса вожака. Он может погадать на ромашке, сколько дней протянет такой вот контуженный, рефлексирующий подросток в стае, где слабость чуют в зародыше. 'уходи', — мир сворачивается вельветовой тишиной в ушах. Сквозь ватное отупение проникает разве что голос крестника. Ему чудится, что Шива созвучен с ним в чём-то главном. Что до него можно донести и про ничейность, и про возможность быть чем-то большим. Просто быть. Шива — это победа в генетической лотерее. Шива — это опасно-уязвимое деление пространства. Шива — это тот, кого нельзя не позвать с собой:

— давай уйдём вместе,

Выражение изумления на лице Шивы, берёт новую, до сих пор невиданную высоту.

вспышки — утробный вой — потрошение — кипяток и застрявшие в гортани лёгкие — выдранный с мясом птичий пух.

Хиросима знакомится с болью заново. Кажется, что не вырваться из глубокой фазы сна. Всё что он знает — это поставленное им когда-то тавро на предплечье Шивы. Бугристый рубец под дрожащими пальцами с отбитыми костяшками. Всё, что имеет значение — злой, разочарованный оскал с примесью красного перца — над кем-то, кто уже не Хиросима.

не_гарпия собирает свои помятые перья, полые кости, куриный мозг с ноготок и убирается вон из стаи. Дальше будут частые свидания с Могильником, смерть, ходящая по пятам в обличии пернатых, жирный штамп 'предателя' на лбу. Ему не дожить до Выпуска. Ему не влезть в рыцарские доспехи китобоев. Хиросима, упакованный в латы навсегда останется тварью, потому что гарпия может уйти из стаи, но из себя её не вытравишь.

Ему шестнадцать. Хиросима — мёртв.

Жив — Идальго.

Чудовищное упущение со стороны бывших состайников. Сомнительное великодушие со стороны нынешних — китобоев.
Дом выдаёт Идальго индульгенцию на выживание.
Теперь от него несёт не бойней. Не бесячьей пеной.

Пахнет Чернолесом.

[indent] 'внешность асоциальная/личина/возможности
На изнанке  так и кличут — Рейнджер. Странствующий паладин, берущийся за тяжелую работу: убить дикую тварину , терроризирующую окрестности или сражение с ветряными мельницами — всё одно.

В глубине Чернолеса, где растут мудрые, упирающиеся в небосвод деревья, в перекрестье ветвей впаян Дом. Его не перепутаешь с гнездом, так — глухой короб из бревен и копий на высоте птичьего полёта. В свинцовом небе пульсирует точка. Точка ширится в крылатое и серое; больше, чем птица, меньше, чем дракон. Слишком одичалый для ангела, даже падшего. В руках-лапах-когтях добыча, поливающая древние корни терпким и багряным — жертва Лесу. Пернатое пикирует в короб-Дом  — звенит мёртвая тишина. К древу не идут животные, не слышно птиц — всякая тварь находит смерть от яда, что питает землю вокруг. Ночью яд капающий с коры, застывает в смолу. Если отодрать и вынести её из Чернолеса, то отравленный колодец, озеро, река убьют целую деревню. Но прежде надо выжить. Если выжить позволят.

Так и повелось: Рейнджер охотится за ядовитой Тварью из Леса — безуспешно. Невозможно поймать самого себя.
[indent] 'наружная информация
[indent] средство связи: есть у амс

+12

2

https://funkyimg.com/i/31gFU.png

Следы сверхъестественных сил обнаруживают себя чаще, чем хотелось бы людям разумным и просвещенным. Из доисторических времен выползают химеры, которым поклонялись наши предки много столетий назад.  ...Они скрываются под нами, над нами и среди нас до тех пор, пока мы не устремим взгляд прямо в их лукавые очи. И тогда они, обнаруженные, на мгновение обретают плоть и погибают, но в предсмертных конвульсиях рвут окружающий мир, который по праву считают своей игрушкой...

Привет всем выкидышам, недоноскам и переноскам… Всем уроненным, зашибленным и недолетевшим! Привет вам, "дети стеблей". Теперь, когда первый шаг через порог сделан, осталось уладить несколько формальностей. Итак, следуйте за мной.

После кабинета Маламута обязательно сделайте общее фото на документы и заверьте личное дело. Чтобы миазмы Наружности не проникли внутрь, настоятельно советуем избегать любого ее упоминания. Отношения с состайниками и другими обитателями Дома вы можете выяснить здесь, а найти зверя на ловца - дальше по коридору.

Ждем вас в Коф. на чашечку чая в любое время дня и ночи. Хотите бесплатный совет? При себе лучше иметь что-то острое, а личные дневники - хранить у сердца.
https://funkyimg.com/i/31gFV.png

0


Вы здесь » home'ostasis » приемная » Идальго | м