[html] <tr>
   <td valign="top" width="300px">
<div style="text-align:center;font-family: 'Yeseva One';font-size: 20px">
<s><i> МАЛАМУТ </i></s> </div>
<center> <img src="https://i.imgur.com/U7QKxtP.png"  width="70"> <img src="https://i.imgur.com/p3DiFk7.png"  width="70"> <img src="https://i.imgur.com/a6hvv2h.png"  width="70"> </center>
<div style="padding-left:5px; padding-right:5px; padding-top:5px; padding-bottom:5px;text-align:justify; color:#;">
<b>внешность:</b> kevin spacey<br><b>должность: </b>директор<br>
Предыдущий директор, вылетевший с должности с большим скандалом после смерти одного из воспитанников по халатности, оставил в наследство Маламуту огромную финансовую яму. Тот, разумеется, не пожелал возмещать деньги из своего кармана и занялся "пересмотром ценовой политики". Разумеется, с разрешения попечительского совета, частью которого Маламут был до своего назначения. <br>
Под его руководством Дом превратился в зону коммунальной нестабильности: горячая вода течет по кранам только тогда, когда воспитанники (исходя из расписания, которое зачастую не имеет ничего общего с реальностью) не находятся на занятиях - то есть по выходным, в будни извольте-с ходить в душевую по вечерам, а в холодное время года отопление в трубах не появляется до последнего.
<br>Пока воспитанники не начинают массово жаловаться и дышать паром. К настоящему времени Маламуту почти удалось отбить все деньги по кредитам. Подумаешь, потребовалось-то каких-то пять лет царствования! Так что теперь он со спокойной совестью откладывает "излишки" себе в карман, экономя на медицинском оборудовании, техническом оснащении интерната и квалификации сотрудников. Пока Дом раскисал под дождями и осыпался штукатуркой, а под воспитанниками ломались парты, Маламут отстраивал себе кабинет. Это единственное место, где можно увидеть приличный (по слухам - итальянский) мебельный гарнитур и чашки из настоящего фарфора. Маламут привык жить на широкую ногу, в отличие от своего спившегося брата, и никогда не был стеснен в средствах, поэтому скромное, а местами и бедственное положение Дома вызывает у него брезгливость.<br>
Как и родной племянник, вожачащий у гарпий.
</div></td> 
<td valign="top" width="350px">
<div style="text-align: center;font-family: 'Yeseva One';font-size: 20px;">
<s><i> МАЯТНИК </i></s> </div>
<center> <img src="https://i.imgur.com/TeRkPDg.png"  width="70"> <img src="https://i.imgur.com/XmpraTr.png"  width="70"> <img src="https://i.imgur.com/wqbHoLz.png"  width="70"> </center>
<div style="padding-left:5px; padding-right:5px; padding-top:5px; padding-bottom:5px;text-align:justify; color:#;">
<b>внешность:</b> nicholas hoult <br><b>должность: </b>биолог<br>
Маятник привык нести дозор на ногах - его редко можно увидеть сидящим за учительским столом. Худой и высокий, все еще нескладный в свои ровно тридцать, он ходит между рядов с распахнутым учебником в руках, и под его монотонный речитатив засыпают даже самые стойкие воспитанники. На его уроках никогда не бывает драк, ссор, споров и беспорядка - Маятник умеет создать атмосферу абсолютного спокойствия, которую, впрочем, несложно спутать с болотом непреходящей скуки. Списывать на его уроках практически невозможно. Маятник умудряется держать перед глазами весь глаз, и если чей-то карман оттягивает шпора, поверьте, попытка ей воспользоваться не ускользнет от его взгляда - и тогда вы точно будете оштрафованы красной галкой на полях. Маятник - не самый плохой преподаватель, его достоинства перекрывают недостатки, он ни разу не позволил себе повысить голос на воспитанника, каким бы сложным он ни был. Голос у него ровный, с простуженной хрипотцой и колебаниями тона, похожими на ход маятника в часах. Вверх-вниз, и обратно. Однако не пытайтесь задать Маятнику вопрос, уводящий от темы - такие трюки до сих пор вгоняют его в ступор, несмотря на годы преподавания, а в далеких от своего предмета сферах он абсолютный профан.
</div>
</td>
  </tr>
<td valign="top" width="350px">
<div style="text-align: center;font-family: 'Yeseva One';font-size: 20px;">
<s><i> СИПУХА </i></s> </div>
<center> <img src="https://i.imgur.com/xM0lvSj.jpg" width="70"> <img src="https://i.imgur.com/Zpxh0h6.png"  width="70"> <img src="https://i.imgur.com/gAtmKQO.jpg"  width="70"> </center>
<div style="padding-left:5px; padding-right:5px; padding-top:5px; padding-bottom:5px;text-align:justify; color:#;">
<b>внешность:</b> helena bonham carter <br><b>должность: </b>воспитательница женской половины
<br>
Женщина средних лет в неизменном строгом костюме, прямоугольных очках и с тугим пучком на голове. Всеми силами пытается показать свою компетентность, хотя по факту наличие у неё педагогического образования находится под большим сомнением. Нанята Маламутом исключительно из-за согласия на крайне скромный оклад.<br>
Не чурается поднимать на своих воспитанниц руку, употребляет ненормативную лексику и довольно часто вечерами - алкоголь любых форматов. До панибратства со своими подопечными не снисходит, так что проносить горючее ей приходится из Наружности в больших дамско-хозяйственных сумках.<br>
Прозвище получила за любовь подымить за углом Дома, где была не единожды поймана с поличным своими же воспитанницами. На данный момент стала аккуратнее, но голос её так и остался сиплым, а шлейф терпкого дыма не перебивают даже самые крепкие духи.<br>
Наружнее имя - Анна Генриховна – неустанно повторяет на право и на лево, в надежде, что воспитанницы возьмутся за голову и прекратят звать её дурацкой кличкой и за глаза, и в лицо.<br>
В Доме недавно, успела воспитать всего один Выпуск.
</div></td> 
<td valign="top" width="300px">
<div style="text-align: center;font-family: 'Yeseva One';font-size: 20px;">
<s><i> ЯКОРЬ </i></s> </div>
<center> <img src="https://i.imgur.com/dEnAd2z.png"  width="70"> <img src="https://i.imgur.com/IlwI02r.png"  width="70"> <img src="https://i.imgur.com/eiPABSI.png"  width="70"> </center>
<div style="padding-left:5px; padding-right:5px; padding-top:5px; padding-bottom:5px;text-align:justify; color:#;">
<b>внешность:</b> jason statham <br><b>должность: </b>физрук<br>
Якоря ненавидят и боятся. Он превосходит по свирепости стаю голодных псов и выглядит как человек, способный одним движением свернуть шею быку пятилетке; литые мускулы под его кожей - тугие железные канаты. На каждого из воспитанников у Якоря найдется своя кличка, которая, по счастью, отлетает сразу же за дверями спортзала, а не клеится намертво. "Салага". "Задохлик". "Заморыш". "Швабра". "Шевелитесь, дохлые лошади". Якорь чеканит шаг по периметру, и всхлип свистка разрывает воздух. Говорят, он из бывших морпехов, и в годы службы ему даже случилось выжить во время массированного авианалета; говорят, что у него птср, и он даже наблюдается у местного психолога. Да только никому в голову не придет проверять, так ли это. С Якорем предпочитают сталкиваться максимум на 45 минут урока, и даже самые отбитые воспитанники держатся от него как можно дальше... В своем предмете Якорь хорош, но эмпатии и человеческих качеств ему не достает явно.<br>
Говорят о Якоре и еще кое-что. Вы когда-нибудь обращали внимание, как он смотрит на красивых девчонок?.. Есть что-то мерзкое в том, как он поддерживает их под поясницу или невзначай касается рук или бедер. Кое-кто из девушек избегает поднимать на Якоря глаза или невзначай обронит Паукам его имя. Но об этом никому ни слова.
Дом умеет хранить даже самые мерзкие секреты.
</div></td> 
[/html]

***
http://funkyimg.com/i/2yBS7.png
Закон Дома гласит: время - не река, в которую не войдешь дважды. как получилось, что люди, живущие с нами бок о бок, смогли проявиться фантомами там, где им было не место? в данной точке времени и пространства лишь мы определяем глубину искажений. для тех наши Пауки были жуткими и безобразными тенями Изнанки, для нас они первозданная реальность, живые люди из плоти и крови... к чему заглядывать в сны людей, которые для тебя никогда не существовали?  что ж, сперва послушайте шепот другого круга:

Цербер главный врач
Шут сказал о нем:
Цербер улыбнулся ему так, как никогда не улыбался Майор и, тем более, Пастырь. Так мог улыбаться только конченый садист; мягкая полуулыбка не вязалась с его взглядом. В светло-серых глазах не было ничего, кроме осмысленной жестокости, которую безошибочно узнаешь только если сам умеешь говорить на этом языке. <...> Голос у Цербера был низкий, но какой-то звенящий, как от удара цепью по металлу... Взгляд жалил холодом. Он что-то занес в блокнот (два росчерка карандаша) и убрал его в нагрудный карман халата.

Снеговикврач общей практики
Медуза сказала о нем:

Голос в голове шепчет Медузе, что его зовут Снеговик, и что сделан он из тех же влажных комьев серой сладкой ваты, что и Дух, парень-диабетик из тех, что были до них. В этом — нескрываемая издевка в пропорции один к одному с сухой констатацией: от приторности Снеговика скручивает желудок, от его холода, копящегося в прикосновениях, взглядах и потрескивающих металлом интонациях, хочется вскрыть вены, чтобы согреться теплой кровью, пускай и собственной.

Кукловодврач общей практики
Вуду сказала о нем:
Где все? Что произошло?
Она задала этот вопрос Кукловоду, не пытаясь скрыть хренового расположения духа. Тот что-то чиркнул в блокноте. Худой и чёрный, как тень памятника над её могилой. <...> Взгляд такой, что внутренности немеют. Чирк-чирк-чирк. <...> Что этот мудак пишет?!

Копотьврач общей практики
Шлимазл сказал о ней:

Руки Паучихи пахнут табачным дымом и гарью, взгляд у неё плоский, недобрый, как у выброшенной на берег дохлой рыбы. Губы сурово сжаты в жёсткую линию — не разделить и ножом. Такую не проймёшь лестью и ухмылочками, это и дураку понятно, слишком много в этой старой карге злобы, слишком много лет, проведённых в застенках Могильника, застудили ей кости и накрахмалили кожу до жёсткости замёрзшей на морозе мокрой простыни, ставшей твёрдой, как камень. Видящий хмурится, пытаясь припомнить назвище, прячет под ресницами внимательный взгляд — щёки у неё кирпично-рыжие от дешёвых румян, красная пудра отпечаталась на белом полотне медицинского халата пятнышками крови, в волосах седина, а по жилистой шее расползается уродливым пятном экземы розоватый ожог, неумело замазанный тонким слоем тонального крема.
— Уже проснулся, мальчик? — надсадно каркает Паучиха сипящим старческим голосом, в котором не осталось ровным счётом ничего женского.